В качестве финального унижения в эпическом провале попыток свергнуть Асада, Запад не только проиграл войну – но и потерял ресурсы Сирии

Трофеи принадлежат победителю.Забудьте об утомительной болтовне господствующих СМИ, что это Соединенные Штаты победили ИГИЛ.

Россия сыграла намного более значимую, решающую роль в сокрушении халифата, который в своё время финансировался и обучался Белым домом Обамы с единственной целью — убрать Асада и украсть энергетический потенциал Сирии.
Ключи к нефтегазовым правам Сирии теперь, кажется, переданы России … стране, которая была приглашена, в полном соответствии с международным правом, всемирно признанным правительством Сирии, чтобы бороться с ИГИЛ.

Россия берет под свой контроль сирийские нефть и газ

Как это, наконец, произошло …

В соответствии с рамочным соглашением об энергетическом сотрудничестве, подписанным в конце января, Россия теперь будет иметь исключительные права на добычу нефти и газа в Сирии.

Более того, соглашение идет значительно дальше этого, в нем оговаривается возможность восстановления поврежденного бурового оборудования и инфраструктуры, консультативная поддержка и обучение нового поколения сирийских нефтяников. Однако, главным международным аспектом и основной частью этого события является окончательное и не ограниченное никакими условиями закрепление российских интересов на Ближнем Востоке.

Перед началом кровавой гражданской войны сирийская нефтедобыча колебалась вокруг, приблизительно, 380,000 баррелей в день. Она тогда снижалась в течение некоторого времени, после небывалой пиковой производительности 677,000 баррелей в день в 2002 г. И, хотя Исламское государство, как предполагается, загнано в подполье, текущая производительность все еще находится на катастрофическом уровне 14-15 000 баррелей в день.

Что касается газа, то его добыча снизилась в меньшей степени (оно упало с 8 млрд кубометров в год до 3.5 млрд кубометров в год), из-за его большего значения для национальной экономики. 90 процентов произведенного газа в Сирии использовались для производства электроэнергии (в противоположность нефти, которая или перерабатывалась внутри страны или экспортировалась), и ввиду этого, правительство приложило дополнительные усилия (поскольку перспективы возврата месторождений стали достаточно реальными), чтобы первыми вернуть под свой контроль месторождения газа.

Если сказать что тот кто возьмет на себя энергетический сектор Сирии, получит безлюдные развалины, то это будет явное приукрашивание действительности. Нефтеперерабатывающим заводам страны, после того, как их пропускная способность сократилась наполовину от довоенного уровня 250,000 баррелей в день, нужна полная реконструкция. Эта задача будет скорее всего выполняться иранскими компаниями, в соответствии с соглашениями, подписанными в сентябре прошлого года, которые также включают в себя реконструкцию поврежденной энергосистемы Сирии. Однако остается неясным, получит ли развитие этот проект, так как Тегеран рассчитывал на консорциум Иран-Венесуэла-Сирия, который мало реализуем в настоящий момент и на фоне разрушения Венесуэлы должно быть найдено новое решение. В любом случае Тегеран уже получил то, что он хотел в Сирии, поскольку Революционная гвардия Ирана уже взяла под контроль телекоммуникационный сектор.

Россия не единственная страна, которая могла бы помочь Сирии восстановить свою нефтегазовую отрасль — как сказано выше, Иран также мог бы приложить к этому руку. Однако Иран и так испытывает недостаток в фондах, чтобы ещё и инвестировать большие деньги в инфраструктуру Сирии. Ему самому нужна иностранная помощь, чтобы запустить новые проекты у себя дома и решить проблемы, обостренные стареющей инфраструктурой и быстро растущим спросом. Европейские компании вряд ли будут заинтересованы Сирией, если эмбарго ЕС не будет снято (действуют до 1 июня 2018г.). Так как конец крупномасштабных военных действий в Сирии не вызвал смены режима, и Башар аль-Асад остается президентом Сирии, было бы удивительно для Брюсселя не продлить режим санкций (США сделают это без всяких колебаний).

Что касается Москвы, то она не боится санкций, она уже находится под европейскими и американскими санкциями. Имея в виду долговременные цели, она могла бы даже согласиться на значительные расходы на восстановление нефтегазовой отрасли Сирии — в 2015-м МВФ оценил эти расходы в $27 миллиардов, текущая оценка находится скорее всего где-то между $35-40 миллиардами. Это включает восстановление и ввод в эксплуатацию всего бурового оборудования, трубопроводов, насосных станций и т.д. В некоторых областях, например, в населенных преимущественно курдами северных провинциях с их залежами тяжелой нефти, Москва вряд ли будет делать это. Кроме того, остается неясным, что произойдет с районами (включая самое большое нефтяное месторождение Сирии, Al Omar), которые были заняты прозападными ополченцами, а не сирийской армией.

К сожалению для Royal Dutch Shell (NYSE:RDS-A), которая была вынуждена, из-за строгого режима санкций, уйти с дававшего 100 тысяч баррелей в сутки месторождения Al Omar, Дамаск кажется полным решимости объединить энергетический сектор под руководством государственной нефтяной компании SPC. Посредством политического выкручивания рук и расширения политических прав курдов в объединенной Сирии, эта цель может быть достигнута; однако, проблема продажи нефти столь остра, как и проблема её добычи.

Большая часть сирийской экспортной нефти отправлялась в Европу, частично из-за ее географической близости, частично потому что европейские компании Shell и Total (NYSE:TOT) были крупнейшими участниками в секторе. Это невозможно теперь, пока запрет ЕС на сирийский экспорт нефти остается в силе. Таким образом новый владелец должен будет найти новые выходы на рынок, или полагаясь на соседние страны как Турция или Ливан, или найдя покупателей в Азии.

Интересно, что до сих пор не было или почти не было никаких разговоров о том — какая компания должна будет взяться за нелёгкую работу по приведению в чувство энергетического сектора Сирии. В течение военных лет только крохотный СоюзНефтеГаз рисковал работать в Сирии ( и, в конечном счете, отказался от этого в 2015-м). Татнефть, государственное предприятие, которое разрабатывает нефтяные и газовые месторождения Татарстана, является очевидным кандидатом, так как Сирия (наряду с Ливией, себе в ущерб) была её первой попыткой интернационализировать свою деятельность. Как раз тогда когда Татнефть готовилась ввести в эксплуатацию нефтяное месторождение Qishma, вспыхнула полномасштабная война и компания была вынуждена оставить его. Татнефть, пятый по величине производитель России, заинтересована в возвращении в Сирию, как только позволят условия. Кроме того, пока еще неясно, хотели ли бы крупные государственные фирмы (Роснефть, Газпромнефть) присоединиться [к Татнефти].

Для России, лучшим (и более прибыльным) кажется решение брать под свой контроль месторождения газа. Если удастся обеспечить стабильные цены, то стабильная потребность внутри страны гарантирована, поскольку газ остаётся доминирующим энергоносителем для производства электроэнергии. Кроме того, на континентальном шельфе Восточного Средиземноморья имеются месторождения подобные Zohr, Leviathan и Aphrodite. Ливан, самые “сладкие” участки которого находятся между Zohr и Leviathan, также медленно, шаг за шагом двигается к тому, чтобы насладиться его предполагаемыми газовым дарами.

Прибрежный потенциал Сирии, несмотря на некоторые сейсмогеофизические отчеты по работам, проведенным в конце 2000-х, все еще покрыт тайной, по большей части слышны намеки, что он столь же велик как прибрежный потенциал Израиля, Египта или Кипра. По предварительной оценке Геолслужбы США потенциальные прибрежные запасы газа Сирии составляют 24 TCf (700 млрд кубометров), что более чем удваивает её общие (вместе с наземными) запасы газа, в то время как прибрежные запасы нефти Сирии оценены на уровне “всего лишь” 50 миллионов тонн, т.е. одна шестая её запасов нефти на суше.

Доказанные запасы Сирии составляющие 2.5 млрд баррелей (341 миллион тонн) нефти и 10.1 TCf (285 млрд кубометров) газа могли бы показаться скудными по сравнению с запасами соседнего Ирака или союзного Ирана. Учитывая, что одна треть его запасов — очень тяжелая, вязкая нефть, Дамаск должен будет подсластить соглашение чтобы привлечь большие российские имена — компании, которые действительно могут действовать, а не просто рискнуть. Но и геополитически, это мог бы быть очень разумный шаг.

Россия была чрезвычайно заинтересована в расширении своего плацдарма в Иракском Курдистане (Роснефть, Газпромнефть), подключению к прибрежным газовым месторождениям Ливана (НОВАТЭК), и, по большому счету, — к восточно-средиземноморским делам в целом. Для этого, контроль над нефтегазовой отраслью Сирии мог бы стать очень сильным, невоенным, инструментом.

Deir Ezzour (Qasioun) — После попытки армии режима и про-режимных ополченцев продвинуться в направлении газового месторождения Coneco, провинция Deir Ezzour, на территории этого месторождения разместились американские военные.

Они дислоцировались на крупном заводе, который находится под контролем Сирийских демократических сил, чтобы противостоять любым возможным атакам про-режимных сил.

Тем временем, про-режимное ополчение, несмотря на потери, понесенные из-за американских авиаударов на прошлой неделе, продолжают артобстрелы прилегающих к месторождению позиций Сирийских демократических сил.